Но, может быть, вся дрессура идет к тому,
чтоб после позора, рева, срыва, разрыва,
она дорастет и станет равна ему,
а значит-непобедима, неуязвима?

И все для того, чтоб отринув соблазн родства,
давясь слезами, пройдя километры лезвий,
она до него доросла-и переросла,
и перешагнула, и дальше пошла железной?

А он останется-треснувшая броня,
пустой стакан, перевернутая страница.
Не так ли и Бог испытывает меня,
чтоб сделать себе подобным-и устраниться?

eyyyyy: karyna: (via evgeniakuzmina)